ПЕРЕГОВОРЫ НА ФОНЕ ВОЙНЫ. Прошедший год не принес мира

ОТКРЫТИЕ очередного раунда межтаджикских переговоров не предвещало
каких-либо изменений в позициях переговаривающихся сторон. И без заявлений
и официальных документов было ясно, что ход переговоров зависит от того,
как долго правительственная делегация будет оттягивать рассмотрение главных
вопросов, утвержденных еще в апреле прошлого года на первом раунде в
Москве, а также насколько оппозиции удастся убедить специального посланника
генерального секретаря ООН Рамиро Пирис-Баллона и представителей
стран-наблюдателей в том, что правительству совсем не хочется добиваться
каких-либо результатов.
Совет Безопасности ООН еще 28 июля прошлого года заслушал доклад
генерального секретаря о положении в Таджикистане, где в частности,
говорится: “… политические события… свидетельствуют о том, что
правительство по-прежнему не проявляет политической воли в целях
осуществления или серьезного рассмотрения вопроса о реализации необходимых
мер по укреплению доверия… Вместо этого Верховный Совет одобрил
политический план, предусматривающий проведение референдума по новой
Конституции в сентябре 1994 года и одновременно с этим выборы на пост
президента. Осуществление этого плана, который не предусматривает участия
оппозиции и игнорирует согласованную повестку дня межтаджикских
переговоров, ставит под угрозу процесс переговоров… “. Тем не менее выборы
и референдум были проведены, и Россия послала Сергея Шахрая в Душанбе
поздравить новоизбранного президента Эмомали Рахмонова. Протесты ОБСЕ и ЕС
не повлияли на душанбинский режим, у которого был и есть куда более
реальный “старший брат” (или сестра) – Россия, оказывающая военную помощь,
более необходимую для Эмомали Рахмонова, чем экономическая.
Очередной доклад Бутроса Гали Совету Безопасности ООН 8 декабря в первой
своей части был посвящен патовой ситуации, возникшей к 18 сентября
(официальная дата пятого раунда). В конце концов оппозиция согласилась
начать переговоры в Ашхабаде, на чем настаивал Душанбе, предварительно
встретившись с президентом Туркменистана. Как представляется, одной из
основных причин задержки переговоров были события в Курган-Тюбе и в
Гармской группе районов. После того как в Курган-Тюбе две бригады
Министерства обороны Таджикистана выяснили между собой отношения с
применением танков и артиллерии, их расформировали, а военнослужащих
направили в Тавильдару и Гарм. В ответ оппозиция, предварительно сделав
заявление военным наблюдателям ООН, передислоцировала туда свои отряды из
Ванча. Бутрос Гали в своем докладе отметил, что с 16 сентября военными
наблюдателями ООН и Совместной комиссией по соблюдению Тегеранского
соглашения было получено 79 жалоб на нарушения соглашения. В Гарме и
Тавильдаре было осуществлено 31 расследование, из них в 25 случаях
оказалось недостаточно фактов, в четырех признано виновным правительство, в
двух – оппозиция. Однако эти расследования не предотвратили боевые
столкновения. Осложнилась ситуация после инцидента в Бадахшане близ селения
Шипад, где, согласно информации российских пограничников, произошло
нападение оппозиционеров на грузовик пограничников.
Несмотря на заверения российских пограничников о том, что они тесно
работают с ооновцами, Бутрос Гали заявляет: “Российские пограничные войска
редко сообщают об инцидентах совместной комиссии или группе международных
наблюдателей ООН в Таджикистане (МНООНТ), хотя в таджикских и российских
средствах массовой информации они почти ежедневно публикуют сводки о
пересечении границы боевиками оппозиции и о столкновениях с ними. МНООНТ не
смогла подтвердить эти сообщения”. Такое же отношение пограничников к
военным наблюдателям появилось после многочисленных сообщениях “о ракетных
обстрелах одной из их позиций в Московском округе”. Неоднократные попытки
членов МНООНТ осуществить расследование не дали результатов – их просто не
пустили. В конце своего доклада Бутрос Гали отметил, что “продвижение к
урегулированию конфликта идет медленными темпами”, но подчеркнул, что его
обнадеживает, что переговоры все же возобновлены на основе августовского
соглашения, заключенного, как известно, в Тегеране Эмомали Рахмоновым и
лидером Объединенной таджикской оппозиции (ОТО) Саидом Абдулло Нури. Тогда
был подписан протокол об основных принципах установления мира и
национального согласия в Таджикистане. Эмомали Рахмонов и Саид Абдулло Нури
решили продлить действие Тегеранского соглашения о временном прекращении
огня до 26 февраля 1996 года.
Но, как это было начиная с ноября 1992 года, власти пообещали, а
выполнение договоренностей соблюдать не стали. Пресс-центр ОТО 24 ноября
сообщил, что правительственные силы начали наступление в Тавильдаринском
районе. На следующий день начался обстрел ракетами БИМ-40, но наступление
захлебнулось. А в день открытия переговоров – 30 ноября – самолеты бомбили
селения Лоджурги-Боло, Лоджурги-Поен, Говди-Боло, Говди-Поен, Пасавриндж,
Алисурхон, Нусони, Лангари-Боло, Сарха, Рехч и Сангвор, 2 человека погибли,
21 человек ранен, разрушены школа и медпункт.
В связи с этими событиями официальная церемония открытия ашхабадского
раунда переговоров была омрачена заявлением руководителя делегации
оппозиции Ходжи Акбара Тураджонзода, который потребовал, во-первых,
прекратить боевые действия в Тавильдаре, во-вторых, обеспечить выезд в
район столкновений по два представителя от каждой делегации в сопровождении
совместной комиссии и военных наблюдателей ООН и, в-третьих, заявил, что
продолжение переговоров зависит от результатов расследования этих событий.
1 декабря на консультациях Рамиро Пирис-Баллон согласился с тем, что вести
переговоры в то время, когда идут боевые действия, невозможно, однако он не
видит пока реального механизма расследования, поскольку власти Таджикистана
не дают гарантий безопасности для военных наблюдателей ООН. Глава
правительственной делегации Махмадсаид Убайдуллоев вдруг заявил, что
никаких столкновений в Тавильдаре нет, там все спокойно, но согласия на то,
чтобы в группу расследования были включены рекомендованные оппозицией люди,
не дал. Заодно он попытался опровергнуть тезис о вмешательстве России во
внутренние дела Таджикистана.
Тем временем 2 декабря шесть самолетов вновь бомбили селения Говди-Поен
и Говди-Боло, а на следующий день на них были сброшены снаряды, после
разрыва которых жители почувствовали резкий запах, резь в глазах, першение
в горле. 3 декабря российские пограничники и правительственные войска
начали наступление на расположение оппозиционных отрядов в Шуроабадском
приграничном районе. С 4 декабря столкновения уже продолжались и в
Тавильдаре и в Шуроабаде. Однако правительство так и не дало согласие на
посещение районов боев группой наблюдателей. Только утром 6 декабря власти
позволили членам совместной комиссии и наблюдателям выехать в Тавильдару,
выдвинув требование, чтобы часть из них посетила и Шуроабад. Сопредседатель
правительственной части совместной комиссии Зафар Икромов, находясь в
Тавильдаре, запретил прибывшей группе посещать те села, которые
подвергаются бомбардировке. Отказался помогать работе наблюдателей и
начальник штаба министерства обороны Таджикистана генерал-майор Щербатов,
заявив, что он не может гарантировать безопасность продвижения группы,
которая смогла доехать только до окрестностей селений Лайрон и Говд. Тем не
менее военные наблюдатели все же смогли встретиться с двумя полевыми
командирами – Соробеком и Заиршо, которые подтвердили, что в результате
авианалетов погибло более 20 мирных жителей, еще 20 раненых эвакуированы на
территорию Бадахшана – в Ванч. В отчете от 15 декабря (расследование N
166-1) отмечено, что бомбардировке подверглись восемь селений. По
сообщениям членов Совместной комиссии, в Тавильдаре подбито более 40 единиц
бронетехники правительственных войск.
Два дня, до 13 декабря, боевые действия были приостановлены, но затем
были возобновлены как в Шуроабаде, так и в Тавильдаре.
Тем временем Рамиро Пирис-Баллон предпринял поездку в Москву, чтобы
встретиться с представителями МИД РФ и, возможно, Федеральной пограничной
службы. Заместитель министра иностранных дел РФ Альберт Чернышев
прокомментировал поездку г-на Пирис-Баллона так: “Это нормальная
дипломатическая практика, и Рамиро Пирис-Баллон хочет посоветоваться с
наиболее влиятельной страной-наблюдателем”.
Первое по существу пленарное заседание пятого раунда состоялось 18
декабря, и в тот же день переговоры были прерваны. Делегации обменялись
заготовленными предложениями. Правительственная делегация посчитала главной
проблемой обсуждения проведение Консультативного форума народов
Таджикистана, который становится неким собранием общественности, а что
касается деятельности оппозиционных политических партий и движений, то они,
и это признается в документе, запрещены якобы на основании Всеобщей
Декларации прав человека (!). Далее расписаны “процесс демократизации,
всенародное избрание президента, функционирование десятков частных и
общественных газет, телестудий и других средств массовой информации, свыше
220 общественных объединений и формирований (?)”. Оппозиция предложила
создать Совет национального примирения (СНП), в который вошли бы по 25
представителей сторон и – 10 – от национальных общин. СНП в течение двух
лет мог бы исполнять функции парламента и вместе с президентом Эмомали
Рахмоновым формировать правительство с учетом представительства регионов,
партий и движений, Конституционный и Верховный суды, обеспечивать
выполнение общего соглашения, подготовил бы и принял новый закон о выборах,
назначил под контролем ООН представителей из ОБСЕ и государств-наблюдателей
новые выборы парламента, а спустя шесть месяцев – и президента.
19 декабря Эмомали Рахмонов заявил, что “правительственная делегация не
встанет из-за стола переговоров в Ашхабаде, сколько бы они ни продолжались,
до тех пор, пока не будут выработаны соглашения о дальнейших
взаимоотношениях с оппозицией”. 20 декабря Махмадсаид Убайдуллоев делает
заявление о том, что правительственная делегация отвергает предложение
оппозиции о создании Совета национального примирения. 22 декабря оппозиция
распространила заявление, в котором призвала глав стран СНГ на встрече в
середине января 1996 года дать оценку событиям в Таджикистане, Коллективным
миротворческим силам подтвердить свой нейтралитет, а душанбинскому режиму –
осознать, что “политическому урегулированию нет альтернативы”. Если эти
условия не будут подтверждены, то, как считает Ходжи Акбар Тураджонзода,
“вряд ли целесообразно возобновлять непрерывный раунд межтаджикских
переговоров”. В тот же день Альберт Чернышев заявил, что, “по сути,
оппозиция предлагает правительству Таджикистана неприемлемые условия”.
Как бы там ни было, но один из вопросов остается открытым: у таджикской
армии нет собственных бомбардировщиков. С чьих же самолетов в Тавильдаре
сыпятся бомбы? Наверное, когда определится их хозяин, тогда и будет ясно,
зачем и кому нужны переговоры.
Ашхабад-Москва