Конец демократии в России, — Панфилов

У Кремля война в Чечне – демократия, война в Грузии – демократия, война в Украине – тоже демократия.

Об этом пишет Олег Панфилов, профессор Государственного университета Илии, Грузия, информирует еizvestia.com.

Все советское время почти каждый день я слышал словосочетание «страны народной демократии». Когда был школьником, не обращал внимания, студентом стал задумываться – что за идиотизм называть «народовластие», то есть демократию, еще и народной. К чему это двойное обозначение того, чего на самом деле не было – не было ни демократии, ни народовластия, тем более, при участии народа. Коммунисты придумали изощренное сочетание для того, чтобы запутать население, — пишет грузинский профессор Олег Панфилов для Крым.Реалии.

Большевики, сочинявшие Конституцию Советской России в 1918 году, еще были не столь лицемерны. Они все еще были под впечатлением трудов Маркса-Энгельса-Ленина, поэтому в тексте слово «демократия» упомянули, но только один раз. И то в контексте завоевания «революционными мерами демократического мира трудящихся без аннексий и контрибуций, на основе свободного самоопределения наций». Сейчас это предложение звучит издевательски, после нескольких «сепаратистских» войн, инициированных Россией. В первый год советской власти лицемерие было еще без намеков на диктатуру, репрессии и ГУЛАГ появились чуть позже. Спустя год, в 1919 году появился и «железный занавес» – большевики так решили проблему внешнего влияния и консервации страны, которую с трудом удерживали в руках.

В Конституции СССР 1923 года большевики обошлись без излишеств и слово «демократия» не использовали. Не было этого слова и в сталинской Конституции СССР 1936 года. В брежневской Конституции 1977 года слово «демократия» встречается 7 (!) раз в довольно странных определениях – «подлинная демократия для трудящихся масс» и «демократический централизм». Почему сразу советские люди должны были возгордиться этим определением «подлинная»? Потому что в других странах, надо полагать, она не подлинная.

В Конституции России 1993 года наблюдается странная скромность, упоминание слова «демократия» только два раза: «незыблемость ее (России) демократической основы» и «Россия есть демократическое федеративное правовое государство с республиканской формой правления». И все, дальше надо додумывать самому, что выборы, к примеру, должны быть не просто «свободными», но и, само собой, демократическими. Поначалу так и было, Борис Ельцин старался, как результат появился достойный закон «О СМИ», стали проводиться выборы – с выбором из кандидатов. Осталось только уточнить, что в последней советской Конституции 1977 года так много говорилось о «демократии» потому, что двумя годами ранее – 1 августа 1975 года в Хельсинки Леонид Брежнев подписал Хельсинкские соглашения. Тогда мир застыл в ожидании – станет ли Советский Союз по настоящему демократической страной или опять обманет.

Конечно, обманули, в Кремле всегда любили обманывать. Точнее, по-другому не могли. В Европе надеялись, что СССР прекратит преследовать инакомыслящих, начнет демократические преобразования, разрешит людям выражать свое мнение. Но на самом деле статья 6-я, декларирующая однопартийную систему, сохранилась до развала советской империи. Лицемерное упоминание «демократии» при единственной и направляющей роли КПСС убивало демократию, превращая ее в удобное слово, абсолютно лишенное смысла.

При Борисе Ельцине упоминать демократию и даже руководствоваться можно было, но с оглядкой. Появилась новая Конституция и законы, были проведены выборы – и президента, и Государственной думы. Сам Ельцин полюбил радостно произносить слово «демократия» и думал, что все сразу поверят в то, что Россия, наконец, стала демократической. До декабря 1994 года так было – пытались поверить, пока не началась чеченская война, перечеркнувшая все обещания создать современную и демократическую Россию. Выборы Ельцина президентом в 1996 году прошли на грани фола – использовался административный ресурс, и даже независимые СМИ поддержали его с одной оговоркой: не дай Бог, если победят коммунисты. Хотя Ельцин – бывший коммунист и на выборах вряд ли бы победила КПРФ, но была определена причина, поставлена задача – и, как в советские времена, чиновники с задачей справились. С того времени «демократия» в России стала напоминать советскую государственную систему, на которую по-прежнему в Европе смотрели с надеждой – вдруг еще получится.

31 декабря 1999 года на экранах телевизоров появился и. о. президента Владимир Путин, почему-то названный преемником, о чем в Конституции вообще не упоминается. Его речь, как сказали бы советские политические комментаторы, была яркой. Основная мысль изложена в одном предложении: «Я хочу предупредить, что любые попытки выйти за рамки российских законов, за рамки Конституции России будут решительно пресекаться. Свобода слова, свобода совести, свобода средств массовой информации, права собственности – эти основополагающие элементы цивилизованного общества будут надежно защищены государством». Все новогодние обращение – образец лаконичности и определение основных событий прошедшего года. После ночи на 2000 год в выступлениях Путина слово «демократия» не встречается. Он говорил о чем угодно – о каких-то успехах в экономике, о борьбе с терроризмом, об угрозах и вызовах, но с демократией в России было покончено. Как и с упоминанием о ее существовании.

Существуют несколько основных институтов, определяющих уровень демократии, – выборы, свобода слова и свобода выражения мнений. Вначале Путин убил свободу слова, подписав в сентябре 2000 года Доктрину информационной безопасности, программный документ, предписывающий восстановление цензуры и пропаганды. Потом стали запрещать митинги и другие публичные акции. В 2005 году отменили выборы губернаторов. Путин уже был настолько уверен в своей наглости, что произнес фразу: «Отмена выборов губернаторов не мешает демократии».

Слово «демократия» в современной России стало таким же расхожим, как и «народная демократия» в Советском Союзе. Довольно быстро в российском обществе слово стало нарицательным и оскорбительным, а к третьему сроку президентства Путина и опасным, если кого-то обвиняли в излишней требовательности выполнять законы. После отмены выборов губернаторов, цензуры и возрождения пропаганды в СМИ, запретов на проведение публичных акций протеста путинские спецслужбы принялись зачищать гражданское общество. Неправительственные организации названы «иностранными агентами», в обществе резко вырос уровень ксенофобии, антизападные настроения, в развитии которых большую роль уже играло не государство, а многочисленные прокремлевские организации и РПЦ.

К 2014 году уже стало понятно, что в России созрело идеальное общественное мнение, поддерживающее диктатуру, считающее, что религия и чувства верующих имеют больше прав, чем право на свободу слова. В августе этого года социологи увидели результат тотальной пропаганды последних 15 лет – почти половина россиян уверена в объективности телевидения. Аналитический институт «Левада-центр» на основе опросов в 2014-2015 годах приходит к выводу, что «для большинства населения понятие «демократия» представляется очень размытым». Если бы сейчас Путин инициировал поправки в Конституцию и изъял бы из всех законов упоминание о «демократии», то никто бы уже не сопротивлялся. Кажется, никого не обеспокоил недавний указ Путина об учреждении государственной премии для правозащитников – уже почти некому беспокоиться.

Можно сколько угодно говорить о настоящем в контексте прошлого – об отсутствии демократических традиций и непонимания права на свободу слова, о нежелании россиян отстаивать демократические ценности, будущее российской демократии находится под большим вопросом. Кажется, что Запад поддерживает Ходорковского и Навального только по одной причине – «на безрыбье и рак рыба». Их может поддержать несколько процентов той либеральной общественности, которая до сих пор слушает ВВС и Эхо Москвы, читает сайт Радио Свобода. Россия по-прежнему оторвана от мира, несмотря на пока еще открытые границы и безграничное информационное пространство. Россия, как и прежде, может услышать слово «демократия» от очередного правителя, не придавая ему никакого значения. У Путина война в Чечне – демократия, война в Грузии – демократия, война в Украине – тоже демократия. И огромный список примеров российской демократии – Беслан, Норд-Ост, взорванные дома, не спасенные моряки с АПЛ «Курск» и т.д.

http://news.eizvestia.com/news_economy/full/828-konec-konec-demokratii-v-rossii-panfilov