Ограничение свободы слова в России – первые комментарии

Государственная дума России в минувшую пятницу приняла поправки, предусматривающие существенное ограничение деятельности средств массовой информации во время освещения антитеррористических операций. Согласно внесенным изменениям, теперь не допускается распространение через СМИ информации, «препятствующей проведению контртеррористической операции и создающей угрозу жизни и здоровью людей». Также не допускается распространение высказываний лиц, направленных на воспрепятствование проведению контртеррористической операции, а также пропаганды или оправдания сопротивления проведению такой операции. Запрещено раскрывать персональные данные о сотрудниках спецподразделений и членах оперативного штаба по проведению контртеррористической операции, а также о лицах, оказывающих им содействие без согласия всех названных лиц. Кроме того, не допускается публикация в СМИ сведений о технологии изготовления оружия, боеприпасов и взрывчатки. За принятие закона проголосовал 231 депутат при необходимых 226 голосах, против высказались 106 парламентариев. Законопроект направлен на рассмотрение Совета Федерации.
В представленном списке ограничений многие требования к СМИ не вызывают сомнения, однако есть существенные вопросы. Один из них – что можно считать информацией, «препятствующей проведению контртеррористической операции»? Судя по многочисленным заявлениям официальных лиц, показ телеканалами митинга родственников заложников рядом с Красной площадью, после которого террористы отпустили 8 детей, под такое определение подпадает – множество начальников всех мастей в тот момент звонили на радиостанцию «Эхо Москвы» и телеканалы НТВ и ТВС с требованиями ничего не сообщать о митинге и не показывать его. После принятия закона подобные требования обретут для СМИ перспективу явного судебного преследования.
Радиостанция ВВС в день принятия Думой закона передала интервью Шамиля Басаева, который взял на себя ответственность за проведение теракта в Москве. Распространение этой информации теперь также может быть приравнено к действиям, способствующим распространению угрозы терроризма.
Сразу после принятия закона последовали комментарии. Лидер фракции «Яблоко» в Госдуме Григорий Явлинский заявил, что в России надо сохранить свободу слова, так как введение какой-либо цензуры для СМИ не будет способствовать решению существующих в обществе проблем. Лидер фракции СПС Борис Немцов подтвердил, что после теракта в Москве «практически на все телеканалы оказывается беспрецедентное давление, чтобы скрыть правду», и в первую очередь это касается негосударственных каналов, однако «у государственных каналов тоже немало проблем, причем дело доходит до того, что требуют уволить конкретных журналистов». Подчеркивая, что власти «вместо борьбы с террористами решили побороться с журналистами», Немцов назвал такую тенденцию крайне опасной. «Главный террорист – это ложь, которая будет литься бесконечным потоком с каналов, если не удастся сейчас отстоять независимость по крайней мере негосударственных каналов», – подчеркнул он.
Секретарь Союза журналистов России Игорь Яковенко заявил, что принятые депутатами поправки накладывают значительное ограничение на работу СМИ, абсолютно не решая тех проблем, о которых пекутся депутаты. Один из основных вопросов, который задает Яковенко: «А кто будет определять, та это информация, или не та?». По мнению секретаря Союза журналистов России, «сегодня под маркой борьбы с терроризмом пытаются ввести цензуру, причем здесь даже можно говорить не о попытках, а о реальном процессе. Такие попытки исходят от государственной власти, и, прежде всего, от Министерства печати РФ». По мнению И.Яковенко, «Министерство печати под благим предлогом борьбы с терроризмом стремится увеличить свой вес, став всероссийским цензором и приобретя рычаг для давления на СМИ».
Руководитель Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов так прокомментировал принятое решение: «Я считаю, что есть две категории журналистов: независимые журналисты, которые пытались что-то делать, давали какую-то информацию. Это было замечено Министерством по делам печати. Он него сразу же стали поступать предупреждения в адрес журналистов. Я думаю, это показатель того, что власть начинает «ёрзать в кресле». К другой категории относится государственная пресса. Это поток дезинформации, лжи и несоответствий. Большая часть населения России, живущая далеко от столицы, смотрела РТР и ОРТ и не могла понять, что происходит в Москве. Давление власти будет продолжаться, и боюсь, что помимо сегодняшних поправок, через какое-то время будет принят новый закон о СМИ, который будет репрессивного действия».
Панфилов уверен в том, что идеология государства в отношении прессы настолько изменилась, что для исполнения этого закона могут привлекаться выборочно определённые издания. «Существует такой некий «чёрный список», я не знаю, есть ли этот список на бумаге, но в принципе нам известны те издания, которые или подвергались давлению, или, по крайней мере, им угрожали, и угрозы эти исходили со стороны власти. Я думаю, что эти поправки могут быть использованы против них. Это, прежде всего, «Новая газета», «Новые известия», «Коммерсант», наверное, и «Независимая газета», ну и телеканалы ТВС и НТВ вместе с радиостанцией «Эхо Москвы», – подчеркнул Панфилов.

Председатель Союза журналистов России Всеволод Богданов считает: «Парламент поторопился с принятием такого решения. Потому что самое главное – это проблема саморегулирования журналиста… Мы наблюдали во время операции вокруг театрального центра в Москве, как работали разные журналисты, так вот, они работали очень добросовестно, честно, искренне. Поэтому я думаю, что власть не права. Наверное, будут ограничения прав СМИ, в том числе регламентация того, что должны и что не должны сообщать масс-медиа во время событий, подобных московским. Всё это, я бы сказал, не очень правильно, справедливо и полезно для общества и вряд ли полезно для власти. То, что были приняты такие поправки, я думаю, это понятно: время такое суровое, все напряжены, но дело в том, что если трактовать положения нового закона широко, то практически большая часть корреспонденций, сообщений о трагедии, в общем, распространение почти всей этой информации может быть сочтено незаконным».
Член Комиссии по правам человека при президенте РФ телерадиожурналист Владимир Соловьев отмечает две негативные тенденции, которые, по его мнению, проявились после захвата заложников на всех основных метровых телеканалах: это «крики, что всех погубили», и «колоссальная античеченская истерия». «Страшно, когда на уровне президента идет декларация очевидного постулата, что терроризм не имеет национальности, а на уровне государственных телеканалов нам доказывают обратное. Это фарисейство и пошлость, в многонациональном государстве всегда оборачивающиеся трагедией», – подчеркнул В.Соловьев в интервью «Эхо Москвы». Вместе с тем он отметил, что вопрос освещения в СМИ тех или иных событий, в частности, разглашение информации, от которой могут зависеть жизни людей, – это «вопрос не цензуры, а прописанного законодательства».
Руководитель Европейского института масс-медиа Джо Грёбель заявил: «Любой журналист, конечно, должен пытаться получить информацию сразу из нескольких источников. В то же время СМИ не должны предоставлять трибуну людям, которые угрожают жизни других людей. И в этом-то и заключаются противоречия и сложность данной проблемы. Поэтому я лично не считаю, что под предлогом того, что журналисты вообще не имели права вступать в контакт с террористами, можно ограничивать свободу печати. С другой стороны, я повторяю, мне кажется очень проблематичным предоставление трибуны людям, явно преследующим радикальные цели». Существует ли уже представление о том, как будут исполняться внесённые депутатами поправки? Вот что заявил по этому поводу Олег Панфилов: «Как они могут исполняться – это вопрос довольно сложный. Потому что депутаты – народ малообразованный по большому счёту, поэтому они плохо понимают, что написать на бумажке и принять это, проголосовав, – это одно, а другое дело, что есть процедура, в том числе и юридическая процедура. Закрыть издание можно только через суд. Поэтому как они себе это видят? Значит, возбуждается несколько дел сразу? И по России катится несколько судебных процессов? Ну, тогда имидж России (мало того, что он и без того уже пострадал) пострадает довольно сильно».
В день, когда Госдума приняла поправки, ограничивающие деятельность средств массовой информации во время освещения антитеррористических операций, сотрудники правоохранительных органов провели обыск в редакции московской газеты «Версия». Правоохранительные органы забрали редакционный сервер и компьютеры и уехали к себе изучать материалы еженедельника. Журналисты «Версии» связывают обыск с готовящейся публикацией о штурме театрального центра на улице Мельникова, в которой раскрывались некоторые факты, опровергающие официальную версию событий. Сразу после проведения обыска уполномоченный ОБСЕ по вопросам СМИ Фраймут Дуве заявил об ограничении свободы прессы в России.