Говорит и показывает ФСБ. Дума вывела спецоперации из-под огня критики

Анфиса Воронина

В пятницу Госдума приняла в третьем чтении поправки в законы о СМИ и о терроризме. Журналистам будет запрещено рассказывать, как изготавливается оружие, и цитировать высказывания террористов. По мнению юристов, при желании власти смогут наказать прессу практически за любое сообщение о терроризме.
Пакет поправок в статью 4 закона о СМИ и в статью 15 закона о борьбе с терроризмом внесен в Госдуму комитетом по информационной политике. Согласно законопроекту СМИ нельзя использовать “для осуществления экстремистской деятельности, для распространения сведений о технологии изготовления оружия, боеприпасов, взрывчатых и взрывных устройств”. Журналисты не вправе раскрывать “специальные технические приемы и тактику проведения контртеррористической операции”. Им запрещено распространять информацию, которая препятствует проведению контртеррористической операции и создает угрозу жизни и здоровью людей. Под запрет попала информация, “служащая пропаганде или оправданию экстремистской деятельности, в том числе содержащая высказывания лиц, направленные на воспрепятствование проведению контртеррористической операции, пропаганду и (или) оправдание сопротивления проведению контртеррористической операции”.

Поправки были поддержаны фракциями “Единство”, ОВР, ЛДПР и группой “Народный депутат”. Против практически единогласно голосовали коммунисты и правые.

Юристы, специализирующиеся на медийном праве, обращают внимание на то, что положения законопроекта сформулированы нечетко. Виктор Монахов, бывший член Судебной палаты по информационным спорам, отмечает, что запрет на использование СМИ “для осуществления экстремистской деятельности” нуждается в истолковании: “С помощью СМИ можно пропагандировать или оправдывать экстремизм. Но можно ли газетой [его] осуществить? ” Новые формулировки заменят целый блок действующих сейчас (призыв к захвату власти, насильственному изменению конституционного строя и т. д). “По [их] применению уже существовала определенная практика, теперь неизбежно возникнет сумятица”, – говорит Монахов.

А директор Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов напоминает, что в российском законодательстве нет определения экстремистской деятельности. Не ясно также, что понимать под “высказываниями, направленными на воспрепятствование проведению контртеррористической операции”. “Подогнать под это можно все, что угодно”, – разводит руками Панфилов.

Единственная санкция, которую по принятым поправкам можно применить к редакции, – предупреждение Минпечати. “Новых мер уголовной ответственности в законе не появляется, – констатирует Панфилов. – Так что это скорее политические декларации и закрыть газету на их основания вряд ли можно: потребуются три предупреждения Минпечати и решение суда”.

Чтобы отвести от себя дамоклов меч, медиа-индустрия собирается устранить двусмысленности будущего закона самостоятельно. “Столь общие формулировки подталкивают медийное сообщество к выработке собственных – понятных, конкретных и разумных – самоограничений, правил работы в условиях проведения контртеррористических и антиэкстремистских операций и в других чрезвычайных ситуациях”, – говорит президент Национальной ассоциации телерадиовещателей Эдуард Сагалаев.

АРМИЯ ПРОТИВ ТЕРРОРА: Представитель президента в Госдуме Александр Котенков заявил в пятницу, что Кремль вскоре внесет в нижнюю палату новые поправки к закону о терроризме. По словам Котенкова, предполагается “значительно расширить сферу борьбы с терроризмом, полномочия органов и структур, занимающихся этой борьбой, в том числе увеличить привлечение Вооруженных сил для борьбы с терроризмом”.