Олег Панфилов: История взаимоотношений власти и журналистов, пишущих о власти в последние 8 лет, претерпела очень серьезные изменения. Конечно, и Борис Ельцин не очень любил критику в свой адрес, но он никогда публично не выражал своего отношения к журналистам. Ситуация изменилась после того, как в Кремле появился новый президент Владимир Путин. Практически сразу, еще в первый год своего правления, в российской прессе было опубликовано письмо в защиту Владимира Путина, над которым насмехались виртуальные герои программы «Куклы» телекомпании НТВ. Потом в нескольких типографиях запретили печатать тиражи газет из-за того, что в них были карикатуры на Путина. Дальше был суд над автором статьи «Путин как фаллический символ». Наконец, сенатор Бабич обиделся на слово «путинг», произнесенное в репортаже владимирской телекомпании ТВ-6. Это только часть событий, связанных с тем, как представители власти относятся к любым попытка критики или, точнее, написанного не в официальном тоне анализа деятельности российского президента.

Прокомментировать эту ситуацию прошу Андрея Рихтера, доцента МГУ, директора Института проблем информационного права. Но прежде прошу сотрудника радиостанции «Эхо Перми» Романа Попова рассказать о том, что произошло на днях в Перми.

Роман Попов: Управление Россвязьохранкультуры по Пермскому краю потребовало привлечь к ответственности редакцию газеты «За человека». Собственно говоря, не столько редакцию, сколько Игоря Аверкиева, автора статьи под названием «Путин наш хороший Гитлер». Россвязьохранкультуры считает, что статья председателя Пермской гражданской палаты, которая была опубликована в декабре в газете «За человека» и на сайте www . prpc . ru , собственно говоря, на сайте Пермской гражданской палаты, так вот Россвязьохранкультуры считает, что этот материал имеет экстремистскую направленность. Ведомство обратилось в прокуратуру Прикамья с требованием принять соответствующие меры в рамках антиэкстремистского законодательства.

Сначала вызвали директора Пермского регионального правозащитного центра для разговора, затем – ответственно секретаря издания «За человека», а потом поговорили, собственно говоря, с самим Аверкиевым, я имею в виду в прокуратуру вызывали, конечно же. Сам Игорь Аверкиев сообщил, что беседовали с ним где-то час, спрашивали о содержании статьи, о том, что он имел в виду в том случае или в другом. И интересно, что сам прокурор Ленинского района Перми Владимир Рыбайло сообщает о том, что он заинтересован в том, чтобы не делать скоропостижных оценок в отношении этого материала. И больше всего Владимира Рыбайло смущает название «Путин наш хороший Гитлер».

Впрочем, если обратиться к самому материалу «Путин наш хороший Гитлер», то тут, наверное, следует отметить, что это не агитка, это не призыв к восстанию, это вообще материал строго аналитический и, надо сказать, может быть, даже не самый новый что ли на эту тему. То есть в данном случае это не более чем попытка привести к единому знаменателю уже давно расхожее мнение о том, что похожие эпохи – путинская Россия и ранняя гитлеровская Германия. Аверкиев не приходит к какому-то строгому выводу, он не призывает ни к чему, он оставляет вопросы. Поэтому мне, например, кажется, что попытка Россвязьохранкультуры «наехать» (простите за жаргон) на журналистов в данном случае просто некорректна.

Олег Панфилов: Это был Роман Попов, сотрудник радиостанции «Эхо Перми». И сейчас у нас на связи Андрей Рихтер, доцент МГУ, директор Института проблем информационного права.

Андрей, уже набирается довольно много подобных инцидентов, когда журналистов пытаются преследовать даже не за содержание публикации (и тут я еще напомню случай с Владимиром Рахманьковым, автором статьи «Путин как фаллический символ»), а придираются в основном к названиям. Действительно, два имени – Путин и Гитлер – вместе в одном заголовке выглядят как-то не очень хорошо. Но еще бы я хотел напомнить о том, что 17 лет назад в Уголовном кодексе РСФСР была статья, которая преследовала за оскорбление президента. Скажите, насколько сейчас актуально восстановление этих вот традиций, которые были заложены 17 лет назад, традиций преследования журналистов за любую попытку что-либо написать о президенте России?

Андрей Рихтер: Честно говоря, даже когда эта статья была, я не помню каких бы то ни было громких или даже не громких дел, связанных с исполнением этой статьи. Поэтому если бы сейчас в российский УК либо в какое-то другое законодательство была введена норма, карающая за оскорбление президента государства, это была бы большая новация и большое изменение в ситуации со свободой печати в нашей стране. Вы правы в том смысле, что все чаще и чаще, действительно, местные представители Россвязьохранкультуры либо местные прокуроры пытаются возбудить дела, связанные, как им кажется, с оскорблением президента Российской Федерации либо губернаторов, либо других высших должностных лиц, и применяют в данном случае статью либо об оскорблении представителя власти, либо законодательство, направленное против экстремизма, причем и в первом и во втором случае, на мой взгляд, совершенно неграмотно и неправильно.

Олег Панфилов: Но помимо того, что сейчас существовали до недавнего времени четыре статьи Уголовного кодекса, который применимы к журналистской деятельности, то есть к тому, что создают журналисты, появилась пятая статья, которая уже применяется, когда журналистов обвиняют в экстремизме в публикациях, в которых следователи, правоохранительные органы усматривают призывы к экстремизму. Что вы об этом скажете?

Андрей Рихтер: Здесь самая большая проблема, потому что само слово «экстремизм» стало такой красной тряпкой, красной во всех смыслах, которой размахивают фактически перед глазами каждого журналиста, который пишет на политическую тему. Я имею в виду то, что органы власти любой материал, где пишется о политическом экстремизме, считают изначально уже собственно политическим экстремизмом. То есть если вы пишете на темы, связанные с расовой ненавистью, с национальной ненавистью, с какими-то политическими экстремистскими взглядами, на эти темы, то вы уже тем самым, по мнению местных органов власти, да иногда и не местных, занимаетесь политическим экстремизмом. Что, конечно же, в корне неверно. И не потому, что я вот так думаю, а в корне неверно просто в смысле вообще этих норм российского законодательства и в смысле международных обязательств Российской Федерации.

Олег Панфилов: Если вернуться к международным обязательствам, то, судя по поступкам чиновников или по действиям Государственной Думы, особо-то и не стали обращать внимание на все обязательства, которые Россия принимала перед ОБСЕ или перед Советом Европы. Как вы полагаете, достаточно ли политическая атмосфера сейчас в России для того, чтобы ужесточить законодательство, для того, чтобы, не дай бог, вернуть статью об оскорблении президента?

Андрей Рихтер: Я думаю, что ужесточить далее законодательство возможно, и атмосфера для этого вполне существует, в том числе общественная атмосфера в стране. То есть общество, в принципе, на это согласится. Я думаю, что главным тормозом здесь является членство Российской Федерации в Совете Европы. То есть если будет принято решение о том, что Российской Федерации нужно уходить из Совета Европы, как только такое решение будет принято – сразу же ужесточится правовой режим средств массовой информации. Потому что в противном случае, как бы ни трактовали нормы об экстремизме и об оскорблении представителей власти местные суды и местные прокуроры, остается и будет оставаться Европейский суд по правам человека, а также те решения высших судов Российской Федерации, которые были приняты в соответствии с решениями Европейского суда по правам человека.

В связи с этим я бы хотел сказать, что не обязательно нужно искать какие-то переводы на русский язык. Достаточно взглянуть на постановление пленума Верховного суда Российской Федерации от 24 февраля 2005 года, в котором сказано, в частности (но опять-таки в контексте того, что российские суды должны знать о европейской практике), что государственные должностные лица могут быть подвергнуты критике в СМИ в отношении того, как они исполняют свои обязанности, поскольку это необходимо для обеспечения гласного и ответственного исполнения ими своих полномочий.

Олег Панфилов: Спасибо. Это был Андрей Рихтер, доцент МГУ, директор Института проблем информационного права. И в нашем разговоре принимал участие Роман Попов, сотрудник радиостанции «Эхо Перми».

Марьяна Торочешникова: Это была специальная рубрика Олега Панфилова.

Радио “Свобода”

23.2.2008