Власти Таджикистана вводят цензуру интернета

Ефим Фиштейн: Там, где хотят подвергнуть цензуре содержание интернета, обычно группа депутатов в порядке законодательной инициативы выносит на рассмотрение парламента проект или новеллу закона о введении уголовной ответственности за намеренное распространение через интернет заведомо ложных, клеветнических и оскорбительных сведений, а также бранных слов и выражений, унижающих достоинство человеческой личности. Звучит благолепно, но смысл начинания прост – поставить интернет под контроль. Именно такой случай описывает в своем материале директор Центра экстремальной журналистики Олег Панфилов. 

Олег Панфилов: В начале июля несколько правозащитных организаций Таджикистана выступили с протестом по поводу новых поправок в Уголовный кодекс: на последнем заседании депутаты Маджлиси намояндагон – нижней палаты таджикского парламента перед уходом на каникулы внесли поправки в 7 статей Уголовного кодекса. Согласно внесённым изменениям, уголовная ответственность за клевету, оскорбления и ложные сведения отныне будет распространяться и на авторов Интернет-изданий. Как говорят депутаты, соответствующие структуры будут отслеживать во всемирной паутине клеветнические материалы, находить и привлекать к ответственности их авторов.

Проект этого законодательного акта был предложен на рассмотрение нижней палаты парламента в порядке законодательной инициативы группой депутатов с целью введения уголовной ответственности за намеренное распространение через Интернет заведомо ложных, клеветнических и оскорбительных сведений, а также бранных слов и выражений, унижающих достоинство человеческой личности.

Если законопроект будет подписан президентом страны, то эти деяния, «совершенные из корыстной или иной личной заинтересованности», и если они «причинили вред правам и законным интересам гражданина», будут наказываться принудительными работами на срок от ста двадцати до ста восьмидесяти часов или штрафом в размере от двухсот до пятисот минимальных размеров заработной платы либо исправительными работами до одного года либо арестом на срок до четырех месяцев. Лишением свободы на срок от пяти до десяти лет будут наказываться также публичные призывы к развязыванию агрессивной войны, совершенные с использованием сети Интернет.

Я пригласил обсудить эту тему своего коллегу из таджикской службы Радио «Свобода», Салим Аюбзод на связи из Праги. Но прежде хочу спросить ведущего юриста в области правового регулирования Интернета, профессора Виктора Монахова: какова реакция на этот законопроект?

Виктор Монахов: Первая реакция примерно такая же, которую я выражаю по отношению к многим аналогичным проектам, возникающим в российском сегменте интернета, в Рунете: еще раз, уважаемые депутаты, подумайте, что вы делаете. Два соображения, которые мне кажутся важным положить на весы в принятии этого проекта, если они все-таки захотят еще раз вернуться к решению этого вопроса. Первое связано с тем, что, конечно, можно все, что нам не нравится и все, что имеет место быть в интернете, криминализовать, то есть подвести под уголовную ответственность. Но вторая из этого вытекающая мысль, из этой возможности, связана с тем, насколько это будет эффективно, насколько добьются социально значимых целей таким нововведением. Одно дело, если ставится цель напугать население таджикской сети интернета, может быть эта цель и будет достигнута. А если цель стоит высокая, благородная избавиться от возможных негативных последствий, то вряд ли это будет достижимо.

Первое: возьмем первые две статьи из этих семи – клевета и оскорбление. Чисто юридические моменты, которые характеризуют эти статьи. Для клеветы – это заведомая ложность, а для оскорбления – это так называемая неприличная форма, в которой эти словесные эскапады излагаются. Даже если для обычных печатных журнальных и всех прочих это предельно трудно доказуемые действия. Тут еще важно понимать, что в отличие от гражданско-правовой ответственности, где ты сам доказываешь, что ты не верблюд, в рамках уголовного дела подследственный имеет право отказаться от дачи каких-либо пояснений и все законы демократического государства, в том числе Таджикистана, это предусматривают и доказывать эту заведомую ложность и неприличность придется бедным следователям таджикским, что само по себе очень трудно реализуемо. Общий итог: очень мало что дающее действо, кроме, естественно, общей нацеленности на то, чтобы испугать таджикской сети интернета. В этом они могут добиться кое-чего.

Олег Панфилов: Салим, в чем причина принятия этих поправок в Уголовный кодекс? Насколько власти Таджикистана действительно опасаются развития интернета в республике?

Салим Аюбзод: Я думаю, такие причины есть потому что в последнее время появилось очень много сайтов как внутри Таджикистана, так и за пределами страны, которые сильно отличаются по содержанию и по уровню профессионализма от других средств массовой информации в Таджикистане. Можно привести пример «Ариана сторм» – это новый вэб-сайт, который существует уже более года, наверное, и там издаются очень интересные статьи, где на основании фактов доказывается коррумпированность многих чиновников таджикского правительства. А так же многие депутаты таджикского парламента часто посещают сайт «Центральная Азия.ру», где если не в статьях, то форумах, в обсуждениях статей приводится очень много фактов коррупции в верхних эшелонах власти Таджикистана. И так же другие такие сайты. Кроме того появилась такая система, когда частные авторы по системе интернет на е-мейл адреса и на почтовые ящики пользователей посылают статьи или свод фактов о том или ином чиновнике, в том числе члена парламента, члена правительства, какими неприглядными действиями они занимаются. Приводятся интересные факты, но до сих пор, чтобы это вызывало какую-нибудь реакцию официальную, мы не замечаем. Но если считать, что в последнее время в Таджикистане клеветой считается почти все, что плохое, вся критика считается клеветой, то, естественно, они пытаются этим законом предотвратить или уменьшить такую интернет-атаку.

Олег Панфилов: Согласитесь, что технически контролировать интернет, а тем более преследовать авторов, которые могут жить совсем не на территории Таджикистана, а тем более пользоваться услугами вэб-сайта и провайдерами, которые могут расположены в одной из стран Европы или Америки, технически это сделать невозможно. Когда-то была такая шутка о том, что депутаты Государственной думы России вряд ли будут трогать интернет, пока они не научатся работать на компьютерах. Достаточно ли в Таджикистане пользователей интернета? Насколько интернет распространен? Иначе эту ситуацию с принятием законопроекта можно связывать с ситуацией известных персонажей, когда они боятся собственной тени.

Салим Аюбзод: Во-первых, я полностью согласен с Виктором о том, что применение этих статей в реальной жизни очень сложно. Потому что интернет, мы знаем, что это необъятное пространство. И мы не вправе ожидать, что мы в скором времени будем свидетелями, если этот закон будет принят, будем свидетелями каких-либо шумных процессов, не стоит. Но более всего, я думаю, что этот закон для внутреннего пользования в том плане, что почти все газеты Таджикистана перепечатывают с интернет-сети некоторые статьи, которые, когда начинается давление на них, они могут указать, что это написано не им, а источником является, скажем, «Ньюс.ру» или другие сайты. Видимо, это они хотят предотвратить, спугнуть местную таджикскую прессу, чтобы она перестала перепечатывать с интернета статьи, которые не нравятся властям.

Олег Панфилов: Салим, обычно такая ситуация складывается, когда приближается время предвыборных кампаний, когда власти или партия власти или близкие к властям структуры пытаются себя таким образом обезопасить или создать определенный информационный климат. Президентские выборы состоятся не так скоро, точно так же не так скоро состоятся выборы в парламент Таджикистана. Как вы думаете, почему с точки зрения политической атмосферы это происходит сейчас? Значит ли это, что депутаты таджикского парламента хотят повторить ошибки российских коллег или для этого есть какие-то другие причины?

Салим Аюбзод: По мнению местных обозревателей это более всего связано с тем, что президент Таджикистана господин Рахмон действительно хочет усилить борьбу с коррупцией. Создана новая структура и очень много разговоров на верхнем уровне власти. И эти интернет-сайты представляют очень интересные материалы по этому поводу, там спокойно можно читать, сколько, например, украл бывший министр связи или где что получил в качестве взятки, скажем, генеральный прокурор и так далее. То есть, возможно, эти же чиновники и эти же депутаты боятся, что эта информация может заинтересовать новую структуру антикоррупционную. По меньшей мере, могут возникнуть вопросы, что если мы действительно боремся с коррупцией, то в интернете столько материалов, какие-то факты, имена свидетелей, время, место, а почему же не принимать меры. Может быть связано с этим, может быть внешние обозреватели в чем-то правы. Но в целом, я думаю, что зависит это от другой причины, что в последнее время мы становимся свидетелями некоторого роста уровня свободы прессы в Таджикистане, маленького, но все же роста. Потому что после того как были закрыты газеты, появились другие газеты, которые пытаются как-то постепенно расширить границы свободы слова. И это тоже стало причиной того, чтобы какими-то действиями, принятием этих поправок как-то спугнуть и вернуть на исходную позицию уровень самоцензуры в таджикских средствах массовой информации.

Радио “Свобода”

26.7.2007