Зачем фермеру «Мерседес»?

Ирина МЕДНИКОВА

Известному российскому журналисту и правозащитнику Олегу Панфилову, побывавшему в Астане накануне саммита, сегодняшняя ситуация в Казахстане напомнила времена Советского Союза. «Застой, – сказал он прямо, – и особенно это видно по средствам массовой информации».

– Олег Валентинович, как Вы оцениваете ситуацию с медиа в Казахстане?

– Я утром потратил часа два, чтобы пощелкать по каналам и понять, что из себя представляет казахстанское телевидение. Я пришел в ужас, потому что оно мне напоминает советское телевидение. C некоторыми техническими новшествами, конечно, но содержательная часть похожа на советское ТВ.

– Как кажется Вам, стороннему эксперту, изменилась ли ситуация с медиа в течение 2010 года и в какую сторону?

– Нет, абсолютно никак. Это (председательство в ОБСЕ — авт.) не повлияло на внутреннюю обстановку в Казахстане, кроме внешних признаков, которые называются понтами. За время председательства посадили Женю Жовтиса, ничего не изменилось с Интернетом, LiveJournal открыли, по-моему, на днях, но и то только из-за того, что здесь саммит, а ваш сайт — он же до сих пор не работает, и еще inkar.info, и десяток сайтов… Председательство в ОБСЕ в Казахстане — как для фермера новый «Мерседес».

В Казахстане вряд ли что-то изменится со свободой слова, потому что для изменения ситуации нужно изменение политической атмосферы. Дело в том, что эта власть строится и существует вокруг определенной системы. Если она с помощью этой системы пришла к власти, то она эту систему не будет изменять. Даже попытки каким-то образом говорить о свободе и демократии останутся попытками. Система знает свои правила игры, и для нынешней власти свобода слова только мешает.

– Можно ли говорить, что такая ситуация со свободой слова характерна для всего региона СНГ?

– Есть, конечно, хуже. Я думаю, что ситуация в России очень быстро приближается к казахстанской. А в некоторых местах она еще и хуже, Россия ведь страна не однородная, и если в больших городах могут быть проблески свободы — интересные телевидение, газеты, то в других регионах может быть похоже на то, что происходит в Узбекистане или Туркменистане. В Башкортостане ситуация очень печальная, там нет сейчас, по-моему, ни одной яркой независимой газеты. Или регионы Северного Кавказа, где журналистов бьют, преследуют, оттуда самое большое количество журналистов эмигрирует на Запад.

– В чем Вы видите выход из ситуации?

– Для того чтобы был выход, нужно гражданское общество, а его нет, в принципе, на большей части постсоветского пространства. Даже для Грузии, где я живу и наблюдаю каждый день, я не могу сказать, что там сформировано гражданское общество. Там есть активность — на 4 миллиона жителей больше 300 политических партий, нет проблем зарегистрировать НПО — это происходит в течение 3 минут, партию тоже можно зарегистрировать за 3 минуты. Но есть еще тяжелое наследие советского прошлого и в Казахстане, и в Грузии, и в России — люди очень быстро научились произносить слово «демократия», абсолютно не понимая, что это такое.

Нужно создавать гражданское общество. Потому что демократия все-таки хороша в нормальной стране, когда даже один человек имеет власть. Но для решения каких-то вопросов и проблем нужно, чтобы сначала большая часть людей сказала, что мы — значительная часть общества.

Когда в России начались полгода назад социальные волнения, которые милиция очень жестко разгоняла, кто-то из умных людей сказал: если выйдут 500 человек против 5 тысяч милиционеров — их, конечно, разгонят, и если выйдут 5 тысяч против 5 тысяч милиционеров — их тоже разгонят, но если выйдут 15 тысяч, то 5 тысяч милиционеров не справятся.

– Возвращаясь к теме медиа, как Вы оцениваете взаимоотношения блогера и журналиста — конкуренты или коллеги?

– Никак. Я сам активный блогер. Я сознательно трачу 2—3 часа в сутки, иногда даже больше. Это, во?первых, некий способ самолюбования, во?вторых, при ограниченном рынке, когда я не могу публиковаться в России, а в Грузии почти нет русскоязычной прессы, блоги — это возможность себя реализовать.

Мой блог читает не­сколько десятков тысяч человек каждый день, а это практически хорошая газета. Поэтому для блогера, как и для газеты, важно количество читателей. Потом ты начинаешь понимать, что, если тебя так много читают, ты даешь что-то интересное. И подсознательно появляется мысль: если ты такой интересный, значит, можешь влиять на какую-то часть общества.

Блоги — не журналистика. Есть вещи, которые я никогда не написал бы для газеты, блоги — это личная болтовня. В зависимости от того, серьезный ты человек или нет, зависит — серьезная болтовня или нет.

– Победит ли Интернет печатную прессу?

– Газеты будут уходить в Интернет. Но пока есть читатели… Я многим друзьям предлагаю читать свои книги в Интернете, они говорят — нет, привыкли к бумаге. Газета останется. О том, что газеты умирают, говорят те люди, которые теряют тиражи и прибыль. Но постепенно Интернет будет главным — это удобно, разнообразно, достаточно дешево.

Справка

Олег Валентинович Панфилов — известный российский журналист, правозащитник. В ноябре 2009 года переехал на постоянное проживание в Грузию, моти­вировав решение повторяющимися анонимными угрозами физи­ческой расправы. С ноября 2009 года — профессор Государственного университета Илии, почетный доктор Горийского университета. В России возглав­лял центр экстре­маль­ной журналистики Союза журналистов РФ.