Если рассматривать гражданский конфликт в Таджикистане с точки зрения каждой из сторон, то отчетливо выявляются следующие позиции:
– правительственная сторона, состоящая из активных членов и сторонников Народного фронта, свои действия объясняет восстановлением конституционного строя, желанием построить “истинное демократическое, светское, правовое государство”. Эти действия во многом были связаны и с борьбой с “исламским фундаментализмом”, сторонниками которого называются оппозиционеры из Движения исламского возрождения Таджикистана, основной военно-политической силы, противостоящей властям;
– оппозиция, состоящая из казалось бы разнополюсных в политическом понимании партий и движений, свои главные задачи видела в изменении постсоветского политического строя, а точнее – в желании уменьшить роль партийно-хозяйственной номенклатуры, а по большому счету – в необходимости увести Таджикистан от восстановления идеологии посткоммунизма, следы которого хорошо прослеживаются в некоторых других республиках бывшего СССР.
Однако вряд ли стоит забывать и о других сторонах, явно или косвенно имеющих отношение к развитию событий, и прежде всего в изменении власти – Россия, Узбекистан и в целом Запад, когда роль последнего – обобщенного – участника заключалась в моральной и политической поддержке или оценке складывающейся ситуации.
Тем не менее, сколько бы не обобщалась позиция той или иной стороны таджикского конфликта, в их действиях есть большое количество деталей, о которых политики и даже политологи пишут как о малозначительных факторах. Нельзя, в данном случае, отрицать и весьма существенной роли пропагандистской кампании, которая обычно сопровождает действия той или иной стороны.
За пять лет гражданского конфликта у многих исследователей сложилась достаточно определенное мнение по существу его причин и последствий, что побудило редакцию журнала “Центральная Азия” предоставить им возможность выступить со своими статьями.
Известный таджикский ученый академик Акбар Турсунзод дает оценку конфликту с точки зрения культурологии, но, по большей части, свои впечатления событий как очевидца. Поэтому нельзя не согласиться с его определением, достаточно простым по сути, но, в то же время очевидным: “Все зависит от двух факторов: уровня политической культуры и черты характера его лидера”. Проанализировав, с точки зрения культуролога, события последних лет, а также предшествующие им исторические перипетии таджиков в древности и средневековье, г-н Турсунзод приходит к выводу: “Все будет зависеть от взаимоотношения трех субсистем – Геополитики, Религии и Экономики”. Именно они будут влиять на исторический процесс развития общества Таджикистана.
Если предыдущий автор только отметил экономические причины конфликта, то другой исследователь – Азиз Ниязи в своей статье уделил внимание, как главному фактору, экономическому развитию республики, а точнее – ее состоянию, как в прошлом, так и в настоящем, признав, что экономическое состояние стало одной из основных причин нестабильности в таджикском обществе.
Московский конфликтолог профессор Ирина Звягельская в своей оценке событий не видит столь важной геополитической значимости Таджикистана, однако называет конфликт уникальным явлением, в котором “переплелись межрегиональные и межэтнические факторы, взрывную смесь традиционализма и модернизации”. Ее статья не дает советов или примеров исправления сложившейся ситуации, но приводит факторы внешнего влияния, которые, на взгляд автора, будут оставаться весомыми, называя в числе стран “первого круга” активности Узбекистан, Иран и Турцию.
С точки же зрения другого исследователя, Мюриэл Эткин из США, наибольшее влияние на события в Таджикистане оказывала и будет оказывать Россия. На многочисленных примерах д-р Эткин рассказывает о фактах активного вмешательства России во внутренние дела Таджикистана, называя подобную помощь, прежде всего – военную, проявлением российского империализма или последствиями советской политики по отношению к своим окраинам, интервенцией.
Казалось бы, что все точки над -i-, по поводу внешнего влияния на события в Таджикистане, расставлены. Тем интереснее ответы на вопросы журнала заведующего сектором Таджикистана Отдела Центральной Азии Всемирного Банка д-ра Мухаммада Гасими – о взаимоотношениях правительства страны с крупнейшим мировым донором, призванным оказать помощь в осуществлении экономических реформ. Не вдаваясь в детали этого интервью, можно констатировать тот факт, что у Таджикистана есть перспективы экономического развития, благодаря помощи Всемирного Банка, однако оно связано с политической стабилизацией.
Единственная в этой подборке материалов официальная статья помощника Президента Таджикистана Искандара Асадуллаева может претендовать на некое откровение, связанное с осмыслением как причин конфликта, так и с современным состоянием идеологии властей.
Главный “герой” этой статьи и оппонент автора – Исламская партия возрождения Таджикистана (запрещенная решением Верховного суда в июле 1993 года), которой отводится роль силы, с точки зрения г-на Асадуллаева, разделившей таджикское общество на “чистых” и “нечистых”. Автор считает, что “попытка великого очищения” имеет внешнее влияние, однако не приводит примеры его конкретного воздействия.
Наконец, некоторым итогом пропагандистской кампании, о чем писалось выше, стало появление нескольких мифов о Таджикистане, которые, с точки зрения автора статьи, военного эксперта полковника Семена Багдасарова, противоречат реальным событиям.
Публикация всех этих материалов, многие из которых не лишены предвзятости или односторонности, отражает наше желание дать как можно более полную картину событий. Оценка гражданского конфликта, публикация рекомендации выхода из сложившейся ситуации, не может быть выполнена сейчас хотя бы потому, что настоящая подборка – только попытка предоставить такую возможность авторам, в той или иной степени рассматривающих конфликт в своих исследованиях. Мы и ранее предоставляли такую возможность, планируем это делать и впредь, поскольку считаем, что таджикская проблема отнюдь далека от своего разрешения. Более того, она находится только в стадии осмысления.