ПЕРВАЯ ПЯТИЛЕТКА НЕЗАВИСИМОГО КЫРГЫЗСТАНА

Муса МУРАТАЛИЕВ

15 ноября 1996 года в Москве в Российско-Американском Информационном Пресс-Центре прошла встреча членов редакционной коллегии журнала “Центральная Азия” с представителями СМИ. От имени “Центральной Азии” говорили Алексей Симонов, Ядгар Обид, Олег Панфилов и автор этих строк. Подобного рода мероприятия в Москве не редкость, поэтому для меня необычности во встрече не было.
Что обострило мое чувство – это год жизни, за который журнал выстоял свое право на существование, обрел некий имидж. Действительно, нынче год, даже месяц, становится общественно значимым, для кого-то полезным, а для кого-то убийственно опасным. Разве в советское время было возможно за тридцать дней увидеть столько изменений в жизни граждан или общества? К примеру, в этом году, мне кажется, в постсоветских республиках наконец-то поняли, что идеология коммунизма необязательна для рядового человека. Только расстаться с нею оказалось не так просто. Ярким примером тому, на мой взгляд, служит борьба бывшего председателя советского колхоза, теперешнего президента Беларуссии Александра Лукашенко. Сходные процессы последние пять лет в той или иной мере коснулись многих постсоветских государств. Перефразируя Антона Чехова, можно сказать, что сегодня у людей бывшего Советского Союза идет процесс выдавливания из себя прокоммунистического раба.
Паника и страх потерять под ногами идеологизированную почву проявилась у антигорбачевских путчистов в августе 1991 года. Тогда она привела к роспуску КПСС. А так как советским государством руководила коммунистическая партия, то есть единственная партия, то оно перестало существовать вовсе. На месте монопартийной империи зарождались пятнадцать разнородных стран, из них двенадцать вошли в новое образование под названием: Содружество Независимых Государств.
У этих молодых стран появилась новая дата в историческом календаре – День Независимости. Некоторые спрашивают: “Для чего такой праздник России? Перед кем она-то была зависима?” Тем самым они не вполне осознают, что идеологическая зависимость не менее опасна, чем нашествие варваров или захватнические действия любых врагов.
Что касается других новообразовавшихся государств, то любое из четырнадцати считает себя в большей мере освобожденным от зависимости от русского, “старшего брата”, нежели от прокоммунистической идеологии.
Распад СССР и образование на его территории множества государств привело мировое сообщество в шоковое состояние. Буквально за несколько дней политическая карта Евразии была перекроена возникновением больших и малых, но бесспорно новых субъектов. Формально они отталкивали Запад тем, что эти молодые государства были насквозь “электризованы” идеологией марксизма-ленинизма. Иначе говоря, каждая страна, даже в Центральной Азии, в частности в Кыргызстане, несмотря на объявленный ею суверенитет и независимость, казалась все еще копией того же Советского Союза, известного всему миру, но только в уменьшенном размере.
Сами же новые государства искали пути выхода к мировому сообществу. Представители великих держав к ним не заглядывали. Столько вложившая для удержания при себе этих стран Россия была занята только своими внутренними проблемами. Тогда, что называется на заре эсэнговских преобразований в апреле 1992 года в Бишкеке встретились президенты Аскар Акаев, Нурсултан Назарбаев, Ислам Каримов и Сапармурат Ниязов, чтобы обсудить свою текущую политику. Отто Лацис в те дни писал: “Участники встречи в Бишкеке твердо и определенно подтвердили свою заинтересованность в сохранении всего доброго, что было в нашем старом Союзе.” (“Известия” 25 апреля 1992).
Все лидеры стран Центральной Азии заверяли тогда, что у них политика универсальная, нацеленная на взаимовыгодное сотрудничество с любым государственным строем. Также они заявляли, что сами свободны от религиозной и этнической (имелось в виду – тюркской -М. М.) ограниченности. А необходимость сближения с Россией определили “первостепенной целью”. Времени с тех пор утекло порядочно, но этот тезис и поныне в том или ином виде повторяется.
Всплыл на поверхность славяно-тюркский фактор, о котором я уже писал (см. “Центральная Азия” № 3, 1996, с.21). На сегодняшний день добавлю, что тюркский мир тоже оказался разобщенным изнутри, как и славянское братство. Откровенно говоря, когда вижу вместе лидеров тюркоязычных стран – Сулеймана Демиреля, Нурсултана Назарбаева, Сапармурада Ниязова, Аскара Акаева, Ислама Каримова, Гейдара Алиева, то у меня нет уверенности, что они единомышленники или даже, что один дополняет другого. Правда, из этого ряда исключением может быть опытнейший в большойполитике С. Демирель – президент Турции, лидер Партии справедливости, проработавший в разное время премьер-министром республики в общей сложности одиннадцать лет, при котором Турция как никогда близка стать полноправным членом Европейского сообщества. Остальные же лидеры борются как бы сами с собой. Становление их как президентов для них оказалось довольно мучительным процессом. Эти, ранее не рулившие без указания на то Москвы, номенклатурные чиновники, новоиспеченные руководители по сути за эти пять лет проходят испытание властью, в одночасье навалившейся на их головы после развала Советского Союза.
В Центральной Азии, доселе малоизвестном для мира континенте, существуют свои людские, нравственные адаты, традиции и законы шариата. Не от хорошей жизни ведь С.Ниязов, родившийся под Ашгабадом в селе “Кыпчак”, позволил присвоить себе почетное звание “Туркменбашы”. Синдром поиска в своих до семи колен предках хоть какой-то знаменитости прослеживается и у Аскара Акаева. Похоже нашли-таки в его роде богатыря Шабдана, что дало ему право назвать себя потомком знаменитого хана. А Ислам Каримов считает себя наследником великого Эмира Тимура. Однако в Узбекистане не только Самаркандский клан, откуда родом президент Каримов, как и его знаменитый земляк Тамерлан, но и другие, скажем, Ташкентский, Бухарский, Хорезмский, Кокандский и др. имеют прославленных предков.
Надо заметить, что править страной пришлось им по душе, свидетельством тому и то, что они предпринимают попытки узаконить в своих республиках каноны европейского монархизма, а по-местному – ханство. Каждый сегодняшний центральноазиатский лидер при этом не прочь начать отсчет династии с себя.
За прошедшие пять лет во внутренней жизни новых республик исчезла коммунистическая стерильность. Появились альтернативы правящим лидерам, укрепили свои ряды оппозиционные силы, пускает корни многопартийность, зарождается новая этика общения людей. Даже внутри одной партии появились фракции, группы, заинтересованные в достижении общей цели, но правого или левого толка, а то и придерживающиеся более умеренной позиции.
У новых стран Центральной Азии связи с внешним миром оказались куда сложнее, чем предполагалось. Это вызвано было прежде всего замкнутостью этого края, который я назвал во время встречи в Российско-Американском Пресс-Центре, неопознанным континентом. Дело в том, что эта серединная земля – Центральная Азия – всегда вызывала обостренный интерес у всех крупных держав как на Западе, так и на Востоке. Этот интерес не угас поныне. Тем не менее названный мною континент все еще остается малоизвестным, а для каких-то стран вообще закрытым. Ясно и другое, что те великие державы, кто заинтересован в континенте Центральная Азия, преследуют конечную цель – удержать его под своим влиянием. Неспроста ведь интересы Британской и Российской империи во второй половине 19 века скрещивались именно в пределах Центральной и Юго-Восточной Азии.
Может быть, именно поэтому великие державы стали учитывать в своей внешней политике и младо-образованные государства, расположенные на платформе “нового” континента: “Центральная Азия”. На примере Кыргызской Республики могу сказать, что к ней первыми протянули дружественную руку западные страны; Турция, Соединенные Штаты Америки, Южная Корея и Япония.
При советской власти земельные ресурсы Киргизской ССР, особенно урановые, сурьмяные, цветные металлы и прочие запасы, в значительной мере были вывезены. Не буду перечислять других потерь, оно займет очень много времени… Правда, советская власть кыргызам принесла немало и полезного, необходимого: она дала бесплатное образование, а ее развитая индустрия заложила чудо “Нарынский каскад”, где по замыслу инженеров должно было разместиться более двадцати гидроэлектростанций. На сегодня Кыргызстан, благодаря мощи действующих ГЭС – Токтогульской, Курпсайской, Учкурганской, Ат-Башинской, имеет избыток электроэнергии и даже экспортирует ее.
Западные страны хотели бы быстро реконструировать старые заводы, однако им везде мешает советский технический стандарт, уйти от которого значило бы заменить оборудование полностью – от винтика до железнодорожной колеи. Заводы – “почтовые ящики” – работали толькона военно-промышленный комплекс, из года в год наращивая потенциал Вооруженных сил СССР. Теперь эти промышленные объекты стоят. Даже военное учреждение, проводившие на дне озера Иссык-Куль торпедные испытания или же знаменитый учебный центр вблизи г.Токмака (по другому – Центральные курсы по подготовке летного состава), где учили тысячи летчиков из стран Варшавского Договора и “третьего мира”, (там обучался летному мастерству, например, третий советский космонавт Андриан Николаев), сегодня приостановлены. Люди, работавшие на этих объектах, остались не у дел. Им неважно, что блок Варшавского Договора в силу сложившихся обстоятельства уже не существует, а Кыргызстан теперь независимое государство, им важно, чтобы и руки занялись делом, и за труд свой они получали деньги.
Пять лет жизни дали народу Кыргызской Республики, “томящемуся в неволе и находящемуся в духовной и нравственной опасности” (Уильям Черчилль) возможность осознать пагубность последствий сталинской государственной системы. Была осознана необходимость помощи какого-либо передового индустриально развитого государства. Молодая республика стала искать себе партнера. Ими стали прежде всего западные финансовые организации, помогающие кыргызским коллегам начать осваивать азы рыночной экономики. Они же помогают закладывать фундамент кыргызской банковской системы.
По данным Агентства финансовой информации, в1995 году доля иностранцев в уставных фондах только четырех банков – “Ориент”,”Аманбанк”,”Кыргыз жер” и “Максат” – составляет более шестидесяти миллионов сомов. В результате национальная валюта /сом/ всего за один год набрала темп и начала стабилизировать экономику.
Тем временем поиск партнеров Кыргызстана продолжался. В начале февраля 1994 года на военных базах Кыргызстана побывали эксперты НАТО с целью ознакомления с состоянием вооруженных сил республики. Спустя месяц небезызвестный Владимир Жириновский провел в Государственной Думе России пресс-конференцию. Он сказал тогда, что у узбеков и киргизов однозначно впереди большие неприятности. Мы сокрушим их таким страшным ударом, что эти народы забудут, что такое цивилизация. Подобные выходки российских политиков сослужили им медвежью услугу. Угроза со стороны великой державы для небольшого Кыргызстана казалась опасной. Не случайно после этого в средствах массовой информации появилось сообщение о том, что из центральноазиатских стран именно Кыргызская Республика может стать полноправным членом Организации Североатлантического Договора. Тогда же Кыргызская Республика присоединилась к программе НАТО “Партнерство ради мира”.
Естественно, это раздражало определенный круг политиков в Москве. Начался пересмотр РФ своих внешнеполитических отношений с постсоветскими странами. С назначением на должность Министра иностранных дел РФ академика Евгения Примакова появилась декларация, подтверждающая приори-тетность во внешней политике России взаимоотношений с бывшими советскими республиками.
Вместе с тем, как бы чаще не собирался на свое очередное заседание эсэнговский саммит и как бы Москва не старалась удержать бывших сотоварищей в своих объятиях, страны Содружества все дальше отдаляются друг от друга. И чтобы раскрутить маховик бездействующего механизма этого сообщества, в конце марта и начале апреля этого года президенты Борис Ельцин, Александр Лукашенко, Нурсултан Назарбаев и Аскар Акаев учредили Мини-СНГ. По замыслу подписантов, договор должен был бы привлечь внимание лидеров остальных бывших совреспублик. Россия даже обещала быть финансовым донором. Однако и после встречи этой “большой четверки” интеграционное движение так и не активизировалось.
Что касается состояния кыргызско-российских отношений, то их можно называть ровными, но неравными. После того как Россия стала оказывать своим эсэнговским меньшим братьям первоочередное внимание, Кыргызская Республика тоже в своей внешней политике придала отношениям с Российской Федерацией приоритетное значение. Правда, чьи же интересы здесь больше: России или Кыргызстана? Но очевидно то, что меньший по росту всегда живет, приглядываясь к рядом стоящему большему по росту. Ведь ему видней, что происходит за горизонтом.
23 ноября 1996г.