ДУШАНБЕ, ФЕВРАЛЬ 1992-ГО И ДВА ГОДА СПУСТЯ. Откровения майора КГБ

ПРЕДЧУВСТВИЕ беды не обмануло душанбинцев: в пасмурный день 12 февраля
1991 года на тогда безымянной площади у здания ЦК компартии Таджикистана
раздались автоматные очереди, а между залпами – свист, крики возбужденной
толпы, звон разбитого стекла, черный дым от горящих троллейбусов. И снова
залпы, кровь на мокром асфальте, мчащиеся машины “скорой помощи”. Толпа
волнами откатывалась от здания, окруженного плотным – в несколько рядов –
оцеплением из милиционеров, солдат и не виданных ранее в Душанбе людей из
спецгруппы КГБ в бронежилетах и касках, крепко сжимающих в руках
“калашниковы”. Стихали выстрелы, и тысячи людей вновь набрасывались на
здание, уже не представляющее из себя респектабельный дворец: горели два
этажа в правом крыле, не было ни одного целого стекла в окнах.
К 15 часам похолодало, дождь сменился мокрым снегом, но люди не уходили,
они увидели кровь своих товарищей, и ярость стала единственной нормой
поведения. Ярость, желание мстить были направлены против тех, кто спрятался
в здании, кого защищали сотни вооруженных солдат. Но никто тогда не знал,
что первыми жертвами 12 февраля стали двое случайных свидетелей,
находившихся в жилом доме напротив, – 48-летний кинооператор “Ленфильма”
Никита Матросов и 50-летняя врач-педиатр Наиля Нигматуллина – русский и
татарка. Позднее депутатское расследование показало, что они были убиты
снайперами, засевшими на третьем этаже здания ЦК, членами спец-группы КГБ
Таджикистана по борьбе с терроризмом.
С 12 по 14 февраля были еще 23 трупа, сотни раненых и искалеченных. Вечером
12-го на улицах Душанбе появились танки, на следующий день улицы вокруг ЦК
были опутаны хитрым изобретением военных конструкторов – стальной спиралью,
за которой стояли невыспавшиеся солдаты, за ними – БМП и БТРы. Они охраняли
дворец с засевшим там партаппаратом, а 600-тысячный город был брошен на
произвол судьбы, и в ближайшие три дня душанбинцы не увидели ни одного
милиционера. Три дня телевидение “крутило” скучную музыку, перемежавшуюся
выступлениями ветеранов, дородных матерей, ученых и литераторов, вдруг
вспомнивших, что таджикский народ имеет древние гуманные традиции. Первый
секретарь ЦК компартии Таджикистана Махкамов призвал народ к обороне, и под
руководством секретарей райкомов стали создавать отряды самообороны,
вооружавшиеся чем попало – арматурой, черенками от лопат, а кто и плакатами
на русском и таджикском – о мире и дружбе. Только через несколько месяцев
стало известно, что погромы магазинов, газетных киосков и квартир – дело
рук уголовных группировок, действовавших с благословения того же
партаппарата. И два года спустя население Таджикистана ничего не знает о
виновниках, спровоцировавших побоище в Душанбе. Депутатское расследование
не ответило на главные вопросы: кто дал команду стрелять, кто бросил в
толпу призыв изгнать армян, кто изготовил несколько наспех написанных
плакатов “Таджикистан – для таджиков”? Два года спустя отток русскоязычного
населения возрос в несколько раз, но ни бывшее руководство компартии, ни
правительство республики не предпринимают ничего, чтобы объяснить людям,
что же произошло в Душанбе в те трагические февральские дни: пресса молчит,
прокуратура отписывается…
Но кто они?
Совершенно неожиданно в независимой газете “Чароги руз” (“Светоч дня”) было
опубликовано интервью майора Комитета национальной безопасности (бывш.
респ. КГБ) Абдулло Назарова. Оно произвело эффект разорвавшейся бомбы. На
майора начались гонения, 14 февраля Абдулло Назаров провел экстренную
пресс-конференцию, в которой помимо журналистов участвовали представители
политических и общественных движений. Абдулло Назаров: Встретиться с вами
меня побудило желание высказаться по поводу “вольной” интерпретации
февральских событий в Душанбе. Я убежден, что главные виновники трагедии –
бывший секретарь ЦК компартии Таджикистана Махкамов, бывший руководитель
республиканского КГБ Петкель и его заместитель Белоусов. Они должны быть
наказаны. Февральские события были спровоцированы в результате
бездеятельности этих людей, и ответственные за убийства ни в чем не
повинных демонстрантов до сих пор живут в Таджикистане. Они делают все,
чтобы ввести людей в заблуждение. Корр. “НГ”: Вы обвиняете руководство КГБ,
но ничего не говорите о его сотрудниках. Разве они не участвовали в
организации беспорядков?
А. Н: Дело было так. О событиях и, главным образом, о митинге 12 февраля
знали все. Знали о том, кто участвовал в митинге. Руководству республики
надо было выйти к людям, войти в диалог с митингующими, но оно приняло
решение напугать их, продемонстрировать силу власти и партии. Вместо
диалога был дан приказ разогнать народ дубинками, а первые выстрелы
произвели члены спецотряда КГБ по борьбе с терроризмом. Я сам был в первых
рядах митингующих, получил несколько ударов дубинками. Махкамов вышел к
людям только после первых выстрелов, но было уже поздно. Позднее на вопросы
депутатской комиссии и Петкель, и Навджуванов (министр внутренних дел), и
Сеньшов (бывший начальник Душанбинского гарнизона) отвечали, что против
митингующих не применялись боевые патроны, хотя все сотрудники спецотряда
КГБ были вооружены автоматическим оружием.
Корр. “НГ”: Я был 12 февраля на площади и свидетельствую, что среди
митингующих не было антирусских настроений. Кто и почему стал распускать
слухи и требования об изгнании русских из Таджикистана? А. Н.: Все было
задумано заранее. Когда появились первые жертвы и отряд гарнизона начал
разгонять людей, между ними произошли столкновения, раздались призывы, что
“нас бьют русские солдаты”, хотя среди военнослужащих были и туркмены, и
казахи. Подобные слухи распространяли и сотрудники КГБ. Один из них,
например, говорил о том, что в одном из микрорайонов в детском саду были
взяты в заложники 30 русских ребятишек и трое из них уже повешены. Вот
тогда и начался ажиотаж среди русских.
Шодмон Юсуф, председатель Демократической партии Таджикистана: Допустим,
что депутатской группе, расследовавшей события, чинили препятствия. Почему
же сейчас се руководитель, а ныне председатель ВС республики Кенджаев
ничего не предпринимает для выяснения истины?
А. Н.: Кенджаев тогда действительно набрался смелости взяться за
расследование событий. Но я был свидетелем, как ему угрожали. Нельзя
забывать и того обстоятельства, что, когда Кенджаев зачитывал заключение
комиссии, председателем ВС был Махкамов. Ему не дали прочесть текст до
конца. Я не могу понять: неужели прокуратура республики не знает, когда в
Душанбе прибыла группа “Альфа”? Группа прилетела после объявления ЧП 13
февраля. Я был также свидетелем того, как допрашиваемые сотрудники КГБ
вводили в заблуждение работников следственной группы прокуратуры.
Константин Коваленко, помощник военного прокурора Душанбинского гарнизона:
Существует мнение: правда установлена, и виновные наказаны, но есть повод
думать, что следствие “увели” в сторону.
А. Н.: Мнение о том, что следствие установило виновных, не соответствует
действительности. Следствие велось односторонне, однобоко. Я читал в
документах оперативной сводки, что следствием выдвигалась единственная
версия – совершение государственного переворота со стороны происламски
настроенных лиц и мафиозных групп, которые работали в различных звеньях
партийных и государственных структур. Были обвинены бывший председатель
Госплана Каримов и министр культуры Табаров (оба были позднее
реабилитированы. – “НГ”). Я не знаю сохранились ли документы. Сейчас ясно
одно – наказание должен понести главный виновник Махкамов. Почему он не
сказал митингующим, что армянские беженцы вывезены из города? Почему люди
были натравлены друг на друга? Почему были убиты Матросов и Нигматуллина?
Отахон Латифи, бывший зам. председателя Совета Министров республики, ныне
корр. еженедельника “Жизнь: Русский фактор использовался как карта для
розыгрыша межнациональных отношений. План созрел еще 25 января, когда из ЦК
КПСС позвонили бывшему секретарю ЦК компартии Таджикистана по идеологии
Додобаеву. 26 января народное движение “Растохез” (“Возрождение”) провело
небольшой митинг на ступенях ЦК, требуя отмены 6-й статьи Конституции. Хотя
КГБ прекрасно знал, что “Растохез” не причастен к событиям, позднее на него
свалили всю вину.
Ермухаммад Аралев, кинорежиссер “Таджикфильма”: Я видел фотографии
Матросова, которые он снимал, это были общие планы. Его убийство было
необходимо для того, чтобы вызвать подкрепление.
Константин Коваленко: В журналах телефонограмм Душанбинского гарнизона
должна Сыть запись звонка министра обороны Язова Сеньшову. Он тогда сказал:
“Если ты мужик, то должен навести порядок”.
А. И.: До сих пор члены спецотряда КГБ по борьбе с терроризмом хвастают
своими подвигами. В те февральские дни по Душанбе разъезжали два автобуса,
которые подъезжали к местам скопления молодежи, стреляли из автоматов
поверх голов, а те, в отместку забрасывали автобусы камнями. Так
провоцировались беспорядки.