ГРАНЬ МЕЖДУ СВОБОДОЙ СЛОВА И ГОСУДАРСТВЕННЫМ КОНТРОЛЕМ НАД ПРЕССОЙ

Ирина Лагунина: Заключение комиссии, которая по заданию британского правительства расследовала обстоятельства гибели принцессы Дианы, вновь продемонстрировало спорный характер некоторых методов, которыми пользуется определенная часть средств массовой информации. Все, кто следил за этой историей, помнят, сколько накопилось вокруг нее ложных домыслов, слухов, непроверенных сведений и просто откровенной клеветы – иными словами, всего того, что в юрисдикции называется «сведениями, порочащими честь и достоинство частных лиц». Во всех странах мира есть гражданское законодательство, в соответствии с которым жалобы пострадавших рассматриваются в суде. Почти везде действуют и особые законы о средствах массовой информации, кое-где имеются специальные надзирательные советы или даже омбудсмены – особые уполномоченные, назначаемые парламентами для решения споров. Ключевое значение здесь имеет способность журналистов защититься от преследований властей, которые нередко прикрываются соответствующими положениями законов, чтобы наказать печать за критику. Сравнить положение в некоторых странах Европы я попросила моего коллегу Ефима Фиштейна:

Ефим Фиштейн: Как найти тончайший баланс между правом прессы на независимое информирование широкой общественности, на выражение собственного мнения, на журналистские расследования, на нелицеприятную критику чиновников и властей всех уровней – и правом частных лиц на неприкосновенность своей частной жизни, своей чести и достоинства? Этот непростой вопрос по-разному решают для себя законодатели и журналистские организации. Оттолкнемся от ситуации в благополучной Ирландии, где в эти дни ведутся жаркие споры о поправках в Законе о СМИ. В середине прошлого года министр юстиции Малколм Макдауэлл направил в Сенат предложение о внесении поправок в Закон о диффамации. Ряд министров отказался обсуждать эти предложения без проекта нового закона о праве на охрану частной жизни. Столкновение и увязка этих двух аспектов права и вызывало в обществе горячую дискуссию. Наконец, буквально на днях было объявлено о создании нового независимого органа – Совета по делам СМИ и об учреждении должности омбудсмена по прессе. Подробности – в репортаже нашего корреспондента в Лондоне Елены Воронцовой.

Елена Воронцова: План, выработанный представителями ирландских СМИ, был одобрен Министром юстиции и будет учитываться при принятии Сенатом нового закона о диффамации. В Ирландии будет назначен омбудсмен по СМИ и независимый Совет, состоящий из 13-ти директоров (из которых семь будут представлять интересы населения, пять будут представителями владельцев телеканалов и печатных изданий и один – защищать интересы журналистов. За остальных членов Совета проголосует независимая комиссия.) Таким образом, Совет будет работать независимо от правительства и от СМИ, однако не будет уполномочен накладывать финансовые санкции.

Новый орган станет первым пунктом для обращения в случае разногласий или жалоб, связанных с обвинением во вторжении в частную жизнь, публикацию порочащих честь и достоинство материалов и тому подобное. Предложенный проект законодательства должен был обсуждаться параллельно с новой версией Закона о праве на частную жизнь, но окончательный вариант последнего будет готов еще не скоро.

Предложенный билль включает в себя массу поправок в Закон о клевете и оперирует такими выражениями, как «честная и соразмерная публикация общественно значимой информации».

Редактор «Айриш Индепенданд»Джеральд О’Риган в целом положительно отнёсся к проекту:

Джеральд О ` Риган: Я считаю, что базовая идея – завести Совет по делам СМИ и общий свод правил должна быть хорошо воспринята представителями прессы. Ирландия – единственная из развитых стран, где до сих пор нет специального Совета по делам прессы. Давление со стороны общественности всегда было самым сильным фактором для всех нас. Если печатный орган или телеканал хочет сохранить хороший имидж и хочет, чтобы в нем видели разумного собеседника, он не должен игнорировать рекомендации Совета по СМИ или омбудсмена. Также немаловажный фактор – это то, что решения омбудсмена и Совета будут иметь вес в последующем разбирательстве по гражданскому иску. Так что в интересах всех сторон будет прислушиваться – в разумной степени – к мнению омбудсмена и Совета по СМИ. Для прессы теперь появится установленный кодекс. Единственная группа, чьи интересы могут пострадать от нововведения – это адвокаты, но и для них останется источник заработка по таким делам в разных областях.

Елена Воронцова: Упомянутый выше кодекс или свод правил для журналистов запрещает публиковать «искаженную» или «добытую при помощи уловки» информацию, за исключением случаев, когда такая публикация делается «в интересах общества». Так что теперь даже любой случай публикаций снимков папарацци может и скорее всего будет рассматриваться в суде со всех сторон.

Некоторые журналисты опасаются теперь, что решение о том, насколько та или иная публикация отвечает интересам общества будет зависеть от величины кошелька одной из сторон. Говорит Андреа Мартин – адвокат, специалист по закону о СМИ.

Андреа Мартин: Правовые аргументы, которые приводят авторы поправок к закону, основаны на существующих до сих пор «серых зонах» в ирландском законодательстве о праве на защиту частной жизни. И если предлагаемый сейчас билль будет принят, то в нашем законодательстве станет еще больше тумана. Предлагаемый законопроект – это очень грубый инструмент, который намереваются применить в очень деликатной области, со всем множеством нюансом в каждом отдельном случае. Ведь вопрос стоит о нахождении баланса между двумя вещами: правом, которым мы все обладаем по конституции, согласно Европейской конвенции по правам человека, на неприкосновенность частной жизни, и не менее важным правом как личности, так и печатного органа на свободное выражение своих взглядов и своего мнения. По моему убеждению, будет лучше разбирать отдельно каждый иск по подобным делам. В противном случае будет еще одна палка, которым богатые и влиятельные лица могут наказывать СМИ в случае, если те расследуют нелицеприятные факты из их жизнедеятельности.

Ефим Фиштейн: Естественно было сравнить положение в рассматриваемой области в странах так называемой «старой Европы», к числу которых Ирландия несомненно относится, с ситуацией в «новой Европе» – а еще лучше в тех постсоветских государствах, которые вот уже два года являются членами Европейского Союза. Я выбрал Латвию, позвонил в Ригу председателю Национального совета по радиовещанию и телевидению Айварсу Бертису и спросил его, на какие образцы ориентировались они, решая эту проблему?

Айварс Бертис: В Латвии законодательство полностью согласовано с законодательством Европейского союза, так что там споров нет. Есть споры, каким создавать национальный совет радио и телевидения. Мы надзиратели в этом отношении насчет всех спорных вопросов. Мы как раз попробовали, во-первых, модель, которая в Германии, когда выбирают членов совета из представителей общественных организаций и так далее. Был этот совет довольно большой, больше тридцати человек. И потом, когда сделали новый закон, мы признали, что это не особенно хорошая модель, потому что люди, которые там сидели, это не была их постоянная работа и практически не был удачным. И тогда мы создали такой совет, где 9 членов выбирает скрытым голосованием Сейм, парламент Латвии. Большинство из нас – бывшие журналисты, но также есть кинорежиссер документальных фильмов, режиссер театра, работник телевидения, директор программ радио и телевидения. Мы стараемся, во-первых, чтобы наш совет ориентировался хорошо в законодательстве, а также в разных сферах жизни.

Ефим Фиштейн: Председатель Национального совета по радиовещанию и телевидению Латвии Айварс Бертис описал положение в своей стране. А как обстоят дела в России? Есть ли в России органы, регулирующие споры между прессой и теми, кто считает себя пострадавшим от диффамации? Директор Центра экстремальной журналистики России Олег Панфилов:

Олег Панфилов: Да, конечно, есть. И есть большой опыт: еще в 93 году в Москве был создан третейский суд по информационным спорам. Этот суд был создан во время парламентских выборов, когда ожидалось большое количество конфликтов между журналистами и теми, о ком писали журналисты. Затем этот третейский суд был преобразован в судебную палату по информационным спорам. После того, как в 2002 году президент Путин закрыл своим указом деятельность судебной палаты, было создано большое жюри при Союзе журналистов России и сейчас это большое жюри преобразовано в комиссию по жалобам на прессу. Есть независимые механизмы. Кроме этого в российской провинции есть несколько подобных организаций, например, в Ростове, в Нижнем Новгороде и некоторых других городах, где конфликты пытаются разбирать сами же журналисты. То есть авторитетные люди, филологи, юристы, которые разбирают конфликты для того, чтобы не довести конфликты до судебного разбирательства.

Ефим Фиштейн: Российские журналисты пытаются бороться с теми положениями, закона о СМИ, которые предусматривают уголовное наказание за клевету в печати. Следует ли это понимать так, что российские власти злоупотребляют этими положениями закона для наказания тех журналистов, которые им особенно докучают?

Олег Панфилов: Ситуация стала для нас совершенно катастрофическая, особенно начиная с 2000 года, когда чиновники стали применять в большом количестве эти статьи. И если сравнивать эти девять лет правления президента Ельцина, когда против журналистов возбуждалось всего лишь три-четыре уголовных дела за девять лет, то начиная с 2000 года мы отмечаем каждый год более 50 уголовных дел против журналистов. Дело в том, что уголовное законодательство существует во многих европейских странах, но оно не применяется уже по 40-50 лет. Исключение, может быть, в Италии, где несколько лет назад был осужден журналист за клевету. И поэтому многие международные организации, в первую очередь ОБСЕ, Совет Европы много раз обращался к российским властям с требованием изъять из уголовного кодекса эти статьи, которые предусматривают лишение свободы журналистов.

Ефим Фиштейн: Из ответов Олега Панфилова явствует, что одни и те же или весьма близкие положения закона могут использоваться как на пользу, так и во вред свободе печати. Очень многое, видимо, зависит от уровня развития общественного сознания, от того, насколько власти ценят свободу выражения и независимую прессу – или, наоборот, воспринимают ее, как неудобный атрибут, который приходится терпеть, но при необходимости можно и приструнить.